**1960-е. Лена**
Узнала всё из записной книжки в кармане его пиджака, когда собирала вещи в химчистку. Телефонный номер, обведённый сердечком. Мир сузился до размеров кухни, где пахло борщом и яблочным пирогом. Она вытерла руки о фартук, села на стул и смотрела на закипающий чайник. Развестись? Стыд. Остаться? Унижение. Она спрятала книжку обратно в карман. Муж вернулся с работы, похвалил пирог. Она молча кивала, а в голове крутился один вопрос: «Кто она?» Соседка? Коллега? Ответа не было. Только тихий ужин и кричащая тишина.
**1980-е. Ирина**
Его измену ей «дружелюбно» сообщили на вечеринке в ресторане «Москва». Подвыпившая подруга шепнула на ухо, многозначительно улыбаясь: «Твой Виктор, кажется, увлёкся манекенщицей. Видела их в «Савое». Ирина закурила сигарету через длинный мундштук, посмотрела через зал на мужа, громко рассказывающего анекдот. Не манекенщица, а модель, поправляла она мысленно. Позор был ярким, как её алое платье. Но развод означал бы проигрыш: потеря квартиры, машины, статуса. На следующее утро она позвонила лучшему парикмахеру города: «Меняю образ. Кардинально». А вечером сказала Виктору, что едет в Милан на неделю — покупать новую шубу. Его деньги. Её правила. Пусть теперь он гадает.
**2010-е. Марина**
Подозрения пришли не внезапно — как системная ошибка в отлаженном процессе. Слишком частые «задержки в офисе», новый пароль на телефоне. Она, корпоративный юрист, действовала как на работе: собрала доказательства. Переписка в мессенджере, слитая IT-специалистом за солидный бонус. Фотографии. Не эмоции, а факты. Вечером, когда муж заговорил об отпуске, она включила телевизор, открыла ноутбук и отправила файлы на его почту. «Обсудим, когда ознакомишься», — сказала ровным голосом, не отрываясь от экрана. Её уже ждал черновик бракоразводного соглашения и расчёт отдельного счёта. Боль? Была. Но важнее был чёткий план действий. В её мире чувства — слабость, а документы — настоящая сила.
